logo

Райхспартайгеленде (Das Reichsparteitagsgelände)

Райхспартайгеленде. Тихая живописная окраина Нюрнберга. По серебристой глади озера скользят водные велосипеды. На берегу расположилась компания, от гриля тянется дымок. Ребята катаются на роликовых коньках. Неторопливо прогуливаются старики. Идиллия летнего отдыха.

Как трудно себе представить, что каких-то шесть-семь десятилетий назад тут шумела миллионная толпа! Столько участников собирали «партийные дни» — съезды нацистской партии. Ареной для них стало Поле Цеппелина, обязанное своим названием тому, что в начале прошлого века оно служило гаванью для дирижаблей, здесь приземлился на своем «летучем корабле» пионер германской индустрии, граф Цеппелин. При свете тысяч факелов, под гром воинственных маршей овладевала здесь массами мечта о грядущем господстве Третьего рейха над всей планетой.

Впервые это сборище прошло в Нюрнберге в 1927 году, затем повторялось в 1929-м и в 1931-м. А с приходом нацистов к власти стало ежегодным. Именно древний Нюрнберг, город «Золотой буллы» и имперских рейхстагов, избрал фюрер в качестве будущей партийной столицы Великого рейха. А главному идеологическому центру планеты подобало иметь соответствующие этому рангу величественные сооружения. Адольф Гитлер, мечтавший в юности о карьере архитектора и даже пытавшийся поступить в Венскую школу искусств, это хорошо сознавал.

Поле Цеппелина, вмещавшее 250 тысяч участников действа и 70 тысяч зрителей, уже не удовлетворяло гигантоманию нацистского вождя. И 30 марта 1935 года принимается решение начать грандиозную стройку. «На этом месте должен вырасти дворец, в котором каждый год будут собираться представители всего национал-социалистического государства, — вещал Гитлер 11 сентября 1935 года, открывая строительство,- Эти стены станут свидетелями великих событий, и ещё многие столетия будут люди приходить к этому великану и замирать в почтительном удивлении».

Зал конгрессов, рассчитанный на 50 тысяч гостей, даже в недостроенном виде производит сильное впечатление. Три яруса арок по всему периметру гигантской подковы, просторная прогулочная галерея, широкие лестничные марши — многие детали напоминают знакомый с детства силуэт. Ну, конечно! Ведь автор проекта Людвиг Руф и его сын Франц, продолживший строительство после смерти отца, взяли за образец римский Колизей.

Однако, гигантским цирком архитектурные планы фюрера отнюдь не ограничивались. Поблизости от Поля Цеппелина сооружалось ещё более грандиозное Марсово поле размером 1000 на 600 метров с 24 башнями по периметру. Здесь должен был проводится ежегодный День вермахта. Более 200 тысяч зрителей могли наблюдать торжественные церемонии на Арене Леопольда. А трибуны Немецкого стадиона должны были вмещать аж 450 тысяч человек, для него был вырыт котлован размером 1000 на 500 метров, длина трибун от верхнего ряда до начала поля составляла бы 100 метров, и каждому зрителю, сидящему более чем за 40 метров от спортивной площадки к билету прилагался бы бинокль… Затраты фюрера не смущали. Ведь после Берлинской Олимпиады он был согласен только один раз, в 1940 году, уступить игры японским союзникам, а, начиная с 1944 года, Олимпиады, по его планам, должны были на вечные времена прописаться в Нюрнберге. И тогда уж олимпийские стандарты и правила, конечно же, будут устанавливаться немцами

В архитектурный комплекс «Райхспартайгеленде (Das Reichsparteitagsgelände)» входила также Большая улица (Grosse Strasse) шириной 95 метров и длиной 2 километра со ступенями для зрителей на всём её протяжении, — по ней от Марсова поля до Конгресс-халле должны были двигаться в парадном строю танки и другая военная техника, чеканить шаг многотысячное гитлеровское войско. А неподалёку сооружался целый город, где в деревянных, но довольно комфортабельных бараках и палатках размещались сотни тысяч участников мероприятий. Территория комплекса: 24,5 квадратных километра, — составляла шестую часть площади тогдашнего Нюрнберга..

Смета расходов год от года росла чуть ли не в геометрической прогрессии, однако запросы главного архитектора проекта Альберта Шпеера, оценившего необходимую сумму в 700-800 миллионов рейхсмарок, никто и не думал ограничивать. Ведь создавали монумент эпохи, новый Нюрнберг, который, — по словам Шпеера, — «должен стать для миллионов немцев памятником гордости за принадлежность к этому обществу, ибо рождён из чистой сущности и духа третьего рейха». «Эти постройки не придуманы для 1940 года и даже не для 2000-го» — заявлял Гитлер, — «они должны быть вписаны в тысячелетнюю историю подобно великим дворцам прошлых эпох». Недаром образцом для Зала конгрессов был избран римский Колизей, а 340-метровой трибуне Поля Цеппелина были приданы формы Пергамского алтаря. Нацистские пропагандисты постоянно искали подобные сравнения. Отмечалось, например, что немецкий стадион будет во многом напоминать античный Олимпийский стадион в Афинах, но вместит вдвое больше зрителей, чем самый большой в мире «Циркус Максимус». При этом его внутреннее пространство втрое превзойдет объём пирамиды Хеопса, а 24-метровые бронзовые скульптуры в основании трибун на своих 18-метровых пьедесталах сравнятся по высоте с Колоссом Родосским.

Планы были гигантские, но история судила по-своему. В 1940 году Альберт Шпеер получил пост министра вооружений и более к своим постройкам не возвращался. Темпы работ замедлились. А когда военная удача повернулась к нацистам спиной, стало вовсе уж не до капитального строительства. С 15 марта 1943 года все работы на «Рейхспартайгеленде» были официально прекращены.

Третий рейх рухнул, но недостроенная громада Зала Конгрессов продолжала стоять. Предлагалось множество планов его использования, ведь здание было почти завершено, — не успели только соорудить прозрачную крышу над гигантской ареной, да построить фронтон с распластавшим крылья орлом на фасаде. В 1945 году его хотели переоборудовать в железнодорожный вокзал, затем, после проведения в 1949 году всегерманской строительной выставки, намеревались превратить то в футбольный стадион, то в автомобильный кинотеатр, то в арену для рок-концертов, то в дом престарелых, то в огромный супермаркет.

В 1987 году три нюрнбергских бизнесмена были готовы вложить 500 миллионов марок в амбициозный проект устройства здесь экстравагантных квартир и шикарного развлекательного комплекса с дорогими ресторанами и магазинами, конюшней для проката лошадей, дискотекой на открытом воздухе и полем для гольфа. Но странным образом все идеи использования Конгресс-халле неизменно оказывались под сукном. Как будто какое-то проклятье висело над этим великаном, пока власти Нюрнберга не приняли единственно правильное решение: разместить здесь Центр документации и музей, посвященный самой трагической странице тысячелетней истории города.

В 2001 году этот музей, обошедшийся казне в 21,5 миллиона марок, распахнул свои двери перед посетителями. Архитектор Гюнтер Домениг предложил оригинальный проект, как бы пронзив насквозь старый корпус гигантской иглой из стали и стекла, по которой посетители путешествуют во времени, переходя из зала в зал. Здесь нет привычной для музеев атмосферы торжественности и праздничности: неоштукатуренные кирпичные стены, голые бетонные перекрытия, полумрак залов. Создатели экспозиции старались ориентировать ее прежде всего на молодежь, «детей Интернета», предпочитающих аудиовизуальную информацию кропотливому изучению текстов и рассмотрению музейных стендов и витрин. Поэтому главное место во всех четырнадцати залах отведено киноэкранам, фотографиям, видеомониторам, а необходимые пояснения каждому посетителю дает персональный аудиогид. Нажимая клавиши, можно «перелистать» страницы семейных фотоальбомов, воочию увидеть, как чума нацизма незаметно, шаг за шагом входила в жизнь нюрнбержцев, становилась элементом повседневного быта. На фотографиях огромный фабричный стеллаж, уставленный бесконечными рядами настольных бюстиков Гитлера; ошалевшие от счастья почтенные фрау, простирающие руки к автомобилю любимого фюрера; мальчики из гитлерюгенда, замершие в почетном карауле перед увитым цветами портретом вождя нации. Какой простор для ассоциаций и параллелей!

Фрагменты одиозно-знаменитых фильмов Лени Рифеншталь переносят посетителей в экзальтированную обстановку нацистских шабашей. Антисемитские плакаты, карикатуры и даже детские рисунки, тексты позорных «Нюрнбергских законов», фотографии сожженных синагог. А дальше — снимки с полей сражений, концлагеря, горы трупов. И как закономерный финал — апокалиптическая фотопанорама старинного центра Нюрнберга, превратившегося 2 января 1945 года в груду руин, кинохроника Нюрнбергского процесса, номера газеты «S?ddeutsche Zeitung» с текстом приговора нацистским преступникам и фотографиями казненных гитлеровских бонз.

В залах, заполненных посетителями, нет обычного музейного оживления, никто не спешит обменяться впечатлениями. Царит почти гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуковым сопровождением кинохроники, да шепотом аудиогидов. Вряд ли это можно объяснить потрясением. Скорее — тягостной задумчивостью. Медикам давно известно: иммунитет к самым страшным болезням с годами ослабевает, и, чтобы гарантировать себя от заразы, необходимы повторные вакцинации. Вот посетители и получают в музее очередную профилактическую прививку, и процедура эта болезненна.

Незавидной оказалась судьба сооружений «Рейхспартайгеленде». В 1950 году взорвали остатки разрушенной бомбардировками Леопольд-арены, в 1966-67-м та же участь постигла дюжину башен Марсова поля, которые успел завершить Альберт Шпеер. «Большую улицу» американцы долгие годы использовали в качестве взлётно-посадочной полосы для самолётов и только в 1968 году вернули Нюрнбергу. А лагерь участников нацистских сборищ после войны на время стал местом заключения высших офицеров СС и партийных бонз, но сейчас нет и его. Лишь старая трибуна Поля Цеппелина раз в год вспоминает о своем назначении, принимая зрителей традиционных автогонок, да в июне территория принимает десятки тысяч гостей фестиваля „Rock im Park“.

Если в сгущающихся сумерках доведётся побродить среди гигантских руин, Вами наверняка овладеет странное чувство. Трудно избежать искушения и не подняться на балкон трибуны, с которого фюрер произносил свои зажигательные речи и принимал грандиозные парады. Тени прошлого обступят Вас, и покажется, что из темноты доносится шум многотысячной толпы, а где-то вдали танки уже прогревают моторы… А может, вспомнится Вам и другой диктатор, тоже мечтавший о мировом господстве и сооружавший памятники себе и своей эпохе. Гигантский постамент одного такого монумента и сегодня, наверное, стоит у входа в Волго-Донской канал. Те, кто помнит давно уже свергнутую с этого пьедестала фигуру вождя, расскажут, что только длина кавказского носа великана превышала три метра, а на фуражке спокойно размещался автомобиль. Куда там Колоссу Родосскому?… А не реализованный проект Дворца Советов, который должен был вознестись в московское небо чуть ли не на полкилометра? Чтобы расчистить для него место, взорвали Храм Христа Спасителя. Правда, небоскрёб во славу вождя так и не построили, успели только вырыть огромную яму, ставшую впоследствии бассейном «Москва». А подземные дворцы первых линий московского метро, густо напичканные мозаикой и скульптурой? А помпезная, напоминающая кремовый торт, улица Горького и киевский Крещатик? А нелепые павильоны Всесоюзной сельскохозяйственной выставки? Колоннады, ротонды, портики, шпили… Архитекторы вдохновлялись классическими образцами, широко использовали античные мотивы. Но странное дело: и в Москве, и в Берлине, и в Киеве, и в Нюрнберге вместо лёгкости и изящества неизменно получалась давящая тяжеловесная помпезность. Какая эпоха, такие и памятники…

С балкона трибуны хорошо видны два четырнадцатиэтажных здания: общежитие, в котором своё первое пристанище на земле Баварии получают эмигранты из стран СНГ. Если бы фюрер, убеждённый в мировом превосходстве немецкой нации и не брезговавший средствами в борьбе за её чистоту, мог увидеть современную Германию, где нашли свой новый дом миллионы выходцев из Азии и Африки, где ежегодно регистрируют тысячи межрасовых брачных союзов… Если бы он, уверенный в скором окончательном решении еврейского вопроса, и именно в Нюрнберге начавший осуществлять зловещие планы, мог узнать, что евреи из России и Украины, Молдавии и Азербайджана свои первые шаги на немецкой земле делают почти рядом с создаваемым им святилищем нацистского духа, храмом нацисткой идеологии… Можно ли придумать более яркую иллюстрацию к понятию «насмешка истории»? А на экране при выходе из последнего зала музея все крутится и крутится один и тот же кадр хроники 1945 года: огромная свастика, что возвышалась над трибуной Поля Цеппелина, взрывается и разлетается на мелкие куски…

Рейтинг: 0

Автор публикации

0
не в сети 7 лет

Вероника Чернякова

Дорогие друзья!
Буду рада показать вам "мою" Баварию, прекрасную и неоднозначную, гордую и независимую, где великолепные горные пейзажи перекликаются с архитектурными шедеврами.
Я уверена, что такие города как Нюрнберг, Мюнхен, Бамберг, Регенсбург и Аугсбург не оставят Вас равнодушными, как не оставили равнодушной меня, когда я впервые увидела их.
Мы посетим с Вами замки "сказочного короля" - Людвига второго Баварского, городки романтической дороги, где время будто бы остановилось, узнаем о судьбе людей, прославивших Германию - Альбрехта Дюрера, Ганса Сахса, Адама Крафта, Ганса Гольбейна, Тильмана Рименшнайдера - гениев Баварии можно перечислять бесконечно. Многие из их творений дошли до нас - и я Вас с ними обязательно познакомлю.
Подробную информацию, описание туров и цены Вы сможете найти на моей страничке veronika-travel.de
Жду Вас в гости!

Комментарии: 0Публикации: 3Регистрация: 28-09-2011

Теги: , , ,

О Чичероне

Chicherone.com - это проект, где реальные гиды и экскурсоводы рассказывают нам об интересных местах, которые стоит посетить, дают ценные советы и приглашают посетить город на время различных событий.

Авторизация

Войти с помощью: 

Регистрация

Пароль не введен
Я подтверждаю правильность введенных мною данных и соглашаюсь с условиями пользовательского соглашения
Войти с помощью: 

Генерация пароля